12:48 дп - Среда Октябрь 17, 2018

ЭТНОКУЛЬТУРНЫЕ КОММУНИКАЦИИ: ВЛАСТЬ И ГРАЖДАНСКОЕ ОБЩЕСТВО ПЕРЕД НОВЫМИ ВЫЗОВАМИ

Автор | 07.08.2014
коммуникология-зорин-назаров

Интервью с В.Ю. ЗОРИНЫМ провел выпускающий редактор номера, профессор Назаров Александр Данилович.

Зорин Владимир Юрьевич — доктор политических наук, профессор, член Президентского совета по межнациональным отношениям, в 2001-2004 — Министр Российской Федерации, курировавший национальную политику.

Аннотация: Известный российский государственный деятель и учёный рассуждает о путях достижения гражданского мира и межнационального согласия в современной России и в отдельных её регионах, конструктивно рассматривает трудные вопросы нациестроительства, перспективы федеративного устройства страны.

Ключевые слова: этнокультурные коммуникации, гражданское общество, межнациональные отношения, субъекты Федерации, многонациональность, поликонфессиональность, этномиграционная политика.

А. Назаров — Уважаемый Владимир Юрьевич, российская научная общественность, экспертное сообщество хорошо знают Вас как опытного государственного деятеля и учёного, много сил отдающего регулированию межнациональных отношений в России. Зная Вас как человека скромного, однако, нельзя не перечесть важнейшие вехи Вашей биографии; немыслимо удачная для русского человека карьера в Узбекистане, после распада СССР Вы остаетесь не менее востребованным политиком и в России — как председатель Комитета по делам национальностей Госдумы РФ второго созыва, затем — министр, курировавший национальную политику.

Ныне Вы — доктор наук и профессор, член Президентского совета по межнациональным отношениям, один из наиболее активных участников разработки «Стратегии государственной национальной политики Российской Федерации на период до 2025 года», возглавляете престижный Общественный совет Московского дома национальностей. О Вашей доступности ходят легенды — Вы один из немногих действующих политиков, с которым любой житель России может связаться по Интернету. Более того, теперь Вы получили новый канал связей с общественностью, дав свое согласие на вхождение в состав Редакционного совета международного научного журнала «Коммуникология», очередной номер которого посвящен этнокультурным коммуникациям и открывается интервью с Вами.

Прежде чем повести разговор по наиболее жгучим проблемам межнациональных отношений, хочется узнать Ваше мнение о главном — как Вы оцениваете первый год реализации «Стратегии…».

В. Зорин — Хочу напомнить, что в Стратегии заложена идея формирования единой политической нации и сохранения этнокультурного разнообразия российских национальностей. Это отражено в формулировке целей государственной национальной политики: а) упрочение общероссийского гражданского самосознания и духовной общности многонационального народа Российской Федерации (российской нации); б) сохранение и развитие этнокультурного многообразия народов России; в) гармонизация национальных и межнациональных (межэтнических) отношений; г) обеспечение равенства прав и свобод человека и гражданина независимо от расы, национальности, языка, отношения к религии и других обстоятельств; д) социальная и культурная адаптация и интеграция мигрантов.

Эффективность национальной политики зависит не только от того, насколько власть и в целом общество заинтересованы в сохранении этнической идентичности и защите интересов населяющих страну народов, но также от того, насколько плодотворными будут меры по укреплению единства многонационального народа.

Но в порядке ответа на Ваш конкретный вопрос об изменениях, поясняю. Если сказать коротко, то доктринально — да. Мы получили документ, отвечающий на риски и вызовы сегодняшнего дня. Институционально — да, особенно на федеральном уровне. Активно действует Совет при Президенте по межнациональным отношениями, утверждена федеральная целевая программа по реализации Стратегии, созданы соответствующие структурные подразделения с серьезным кадровым потенциалом в Администрации Президента и Правительстве страны. Если же говорить о практической — реализации на региональном и муниципальном уровнях, то нет. Мы здесь только в начале пути. Перелома в сознании власти и гражданского общества о том, что национальная и миграционная политика реализуется именно там, на местах — не произошло.

А. Назаров — Насколько культурные различия и различия в общественных нравах должны — поддерживаться в нашей стране?

В. Зорин — Мировая наука и мировой опыт доказали, что возможны любые национальные традиции, любая одежда, любые культурные, вкусовые предпочтения, предпочтения в кухне, в пище, даже, если хотите, в процедуре ухаживания за любимой девушкой.

Это — дело конкретного народа и конкретного региона, конкретного человека, и это не должно возбраняться, и не должно ничего нивелироваться, если это не наносит ущерб окружающим и не совершается, скажем, за их счет. Возьмем знаменитую дискуссию о лезгинке. Прекрасный танец, но для того чтобы его станцевать, нужно всё-таки определиться с условиями того региона, где это собираются сделать, и с учетом времени, устоявшегося положения, места, где это можно делать, и так далее.

Даже в советский период, когда перочинный нож считался холодным оружием, кавказцам было разрешено носить кинжалы как атрибут национальной одежды. Поэтому я не вижу ничего плохого, если, допустим, будет разрешено или будет практиковаться ношение национальной одежды, головных уборов и платков. Я не вижу в этом угрозы единству государства. Другое дело, это правовое пространство и правовое поле. Конечно, законы должны быть скоординированы, законы должны учитывать федеральные нормы, но это не исключает правовой плюрализм.

В условиях Советского Союза в национальных республиках, и кавказских, и центральноазиатских, тогда говорили «среднеазиатских», был разный возраст вступления в брак для женщин, и учитывались национальные традиции. Поэтому, конечно, многоженство — это перебор, но отрицание национальных особенностей не приведет к сближению культур наций.

А. Назаров — Различные партии и политические сообщества за последние два года не единожды поднимали вопрос о значении возврата графы «национальность» в гражданский паспорт. Возможен ли вообще такой возврат, и каковы могут быть общественно-политические последствия этого шага?

В. Зорин — В жизни ничего невозможного нет, и задача экспертов — проанализировать риски, которые происходят оттого или иного решения. Действительно, периодически запрос о возвращении в паспорт графы «национальность» является предметом общественного обсуждения, иногда его даже инициируют партии и политические движения. Например, КПРФ и ЛДПР совсем недавно вновь выступили с этих позиций. Хотел бы сразу сказать, что, в принципе, это ничего не изменит ни в обстановке в стране, ни в состоянии межнациональных отношений, но и не будет способствовать их гармонизации.

С правовой точки зрения, если следовать конституционному принципу равенства, то такое вообще невозможно. Конечно, есть категория людей, я бы все-таки назвал их маргинальными, которые желали бы соответствующей графы. Они считают, что это в определенной степени облегчило бы их положение — было бы гораздо проще собирать необходимые документы для реализации личных жизненных планов. Например, выезжающие на постоянное место жительства в Германию, Израиль или другое иностранное государство. Или, например, те, кто считает себя представителем коренного малочисленного народа Севера, и претендует на льготы, которые те имеют в виде квот на пушнину, рыболовство, боеприпасы, вооружение, обучение и передвижение на снегоходах.

Сейчас на персональном уровне процедуры отнесения конкретного лица к коренному малочисленному народу остаются непроработанными законодательно, отсюда и желание некоторых общественников, даже депутатов вернуть запись о национальности в паспорт. У нас даже есть несколько сотен судебных решений за последние годы на Дальнем Востоке и в Сибири по вопросу признания за конкретными гражданами статуса представителя, определенного коренного малочисленного народа Севера, Сибири или Дальнего Востока. Однако, если не через паспорт, а иными способами упомянутые бюрократические проблемы научиться решать, то тема национальности в паспорте и для них утратит свою актуальность.

Здесь есть еще один аспект. На первый взгляд, присутствие графы не несет никакой дополнительной дискриминационной нормы в отношении конкретного гражданина. И, кажется, вроде бы, что такого особенного, решил — и заполнил, не решил — не заполнил. (Так же, как на переписи у нас полтора миллиона человек отказались отвечать на вопрос о национальности, а 41 тысяча назвали себя экзотическими национальностями: штукатурами, джидаями, печенегами и пр., что тоже является определенной формой протеста). Но если имеется графа, и человек ее не заполнил, всегда есть возможность упрекнуть его (от более радикальной части данной этнической группы) в том, что он не уважает, стесняется своей группы, не гордится ею. И это очень серьезный мотив для дискриминации, а для данного конкретного индивида это конкретный мотив для дискомфорта.

Это очень серьезное обстоятельство, с которым нельзя не считаться. Это первое. Второе, мы национальную принадлежность учитываем входе переписи населения, что, в принципе, отвечает всем потребностям государства о данных по национальностям для определения необходимого материального ресурса, числа учебников, тиража газет, радио, телевидения и культурных учреждений для данного народа. То есть кардинально это ничего не изменит.

Я сказал тут о позитивных и негативных моментах, но, с другой стороны, у нас сегодня на бывшем пространстве СНГ есть страны, где эта запись сохранилась, если мне память не изменяет, это Казахстан, например, есть и другие республики, опять же, бывшего СССР, это наша советская традиция, и в мире ее практически больше нигде нет.

Но есть еще один вопрос, вокруг которого вот такая же политизация — а вводить ли в перепись позицию по религиозной принадлежности? Что хотелось бы сказать в отношении этих двух дискуссий? В принципе, никакого решающего влияния на межнациональный, межконфессиональный климат в стране и политику государства, как отрицательного, так и положительного это решение не окажет. Тогда, если в обществе есть силы, которые на этом спекулируют, я предлагаю сделать простую вещь: давайте проведем референдум, и давайте спросим у народа, хотело бы наше население восстановления этой графы? Если действительно все хотят, давайте поставим эту графу, если не хотят, значит, оставим как есть. Но нам надо понимать, что это шаг назад, если говорить об общественном прогрессе и общественном развитии.

Ведь хорошо известно, что и в последнее советское десятилетие для большинства граждан пресловутый пятый пункт в паспорте не имел существенного значения, зато в политике государственной, в кадровых вопросах, в образовательных, в приеме на работу в правоохранительные органы, он, например, играл роль. Была всегда возможность ущемить какую-то этническую группу по этой позиции.

Например, представителям определенных национальностей могли отказать в приеме на работу в силовые структуры, органы власти и т.д. Поэтому еще раз замечу, что как говорится — от добра добра не ищут, это наше население, руководство, народ однажды уже решили, нет никакого смысла возвращаться к графе «национальность» в паспорте. Следует напомнить, что в ходе обсуждения проекта «Стратегии государственной национальной политики» практически вопроса о возвращении графы «национальность» в паспорт не поднималось.

А. Назаров — Если говорить о плюрализме, не только культурном, но и политическом, то как Вы оцениваете перспективы партий, которые сейчас множатся в России, в частности, каковы перспективы националистических партий?

В. Зорин — Карликовые партии могут создаваться сейчас в соответствии с новым законом. Но в России, несмотря на отмечаемый рост ксенофобских настроений, радикальных настроений, интолерантные проявления в обществе, особенно, среди молодежи, оголтелый национализм, радикальный национализм сегодня не пройдет, ни в масштабах крупных регионов, ни в федеральных масштабах.

Любой национализм, будь то русский, чеченский, аварский, башкирский и т.д. основывается на системе «провокаций». Рецепт противодействия сколь сложен, столь и прост — нельзя поддаваться провокациям со стороны тех, кто тебя обвиняет, и нельзя давать слабину, поддерживая националистов из среды своего народа. Национализм, как большой, так и малый, в равной степени — тупиковый путь развития и ничего хорошего простым людям принести не может. От национализма выигрывают только манипуляторы, добивающиеся власти или стремящиеся эту власть за счет национализма удержать.

Может быть, где-то какие-то партии в мононациональных регионах сумеют оседлать национальную тематику, но я думаю, что это не имеет перспектив. За примерами далеко ходить не надо. Достаточно вспомнить Грузию, или совсем свежий пример — события на Украине. И это — уроки и для нас. Если нам не удастся предотвратить использование националистической предвыборной риторики, если нам не удастся обеспечить соблюдение законов и неизбежную кару за нарушение Конституции в этом отношении, то я не исключаю, что придется по итогам осеннего дня голосования вносить коррективы в избирательные законы с тем, чтобы ужесточить требования о запрещении разыгрывать национальную карту.

А сегодня хотел бы предложить, чтобы, имея такой консолидирующий документ, как «Стратегия государственной национальной политики», все партии и движения, претендующие на федеральное значение, на присутствие в Государственной Думе, в законодательных органах субъектов Федерации, подписали своеобразный пакт или соглашение о моратории на использование межнациональной и миграционной тематики в предвыборных кампаниях и в речах кандидатов, в наглядной агитации. Необходимо договориться, что, если партии нарушают этот мораторий, это соглашение, то их деятельность, действия не отвечают задачам сегодняшнего дня и духу российской демократии. Я думаю, что наряду с контролем избирательных комиссий, правоохранительных органов, здесь нужен сильный общественный контроль именно на базе такого соглашения.

А. Назаров — Некоторые политики высказывают точку зрения, что все межнациональные проблемы и значительная конфликтность проистекают из-за того, что разные субъекты Федерации фактически имеют свой разный статус, свои разные возможности, и это связано с неравным разделением возможностей и власти. Фактически федеративные отношения получаются разнообразными и асимметричными именно в силу того, — говорят они, — что некоторые субъекты Федерации имеют статус областей или автономий, а некоторые имеют статус республик или так называемых национальных республик. Вот, в частности, Михаил Прохоров или Владимир Жириновский совсем недавно, перед президентскими выборами, призывали провести губернизацию Российской Федерации. Действительно, следует ли преобразовать российские республики в области? Вообще, к каким последствиям могло бы привести обсуждение такой проблемы?

В. Зорин — Сначала хотелось бы сказать коротко, а потом я попробую развернуть свою мысль. Во-первых, это антиконституционно, сегодня это нарушает нашу Конституцию, во-вторых, это популизм и политическая безответственность. Я еще раз хочу вернуться к обсуждению проекта Стратегии, где была очень мягкая запись об экономической целесообразности укрупнения регионов для решения социально-экономических задач и задач этнокультурного развития отдельных народов.

Со стороны наших национальных республик прозвучала резко отрицательная реакция. Даже на уровне обсуждения было ясно, что это тот вопрос, который может дестабилизировать политическую обстановку в стране. Национально-территориальные субъекты Федерации — это уже историческая традиция, мы в 1993 г. согласились на федеративное устройство, (кстати, единственная страна на постсоветском пространстве) и это был правильный выбор.

Конечно, в рамках Конституционных законов можно изменять конфигурацию субъектов Федерации, но для этого нужно согласие всего населения, нужен референдум, и такие практики у нас есть. Мы провели такую работу по Коми-Пермяцкому, Агинскому Бурятскому, Иркутскому Бурятскому автономным округам, Тюменской области.

В общей сложности по пяти субъектам Федерации осуществили укрупнение. И, конечно, если говорить на примере Коми-Пермяцкого автономного округа, то объединение его с Пермской областью и образование Пермского края дало возможность консолидировать бюджет и повысить социальную защищенность населения. Однако нельзя сказать только положительно об этнокультурной составляющей этого процесса. И сегодня у определенной части коми-пермяков есть недовольство тем, что их этнокультурные интересы удовлетворяются не всегда в первую очередь и не имеют достаточной правовой и административной защиты. Все эти укрупненные субъекты имеют разные модели, и было бы очень полезно изучить их эффективность. По оценкам экспертов, наиболее удачной оказалась модель образования Забайкальского края, где интересы Агинского Бурятского автономного округа, его населения были наиболее полно учтены. Еще раз хочу сказать, что в национальных республиках, таких как Татарстан, Башкортостан, Чувашия, северокавказские республики, разговоры о возможности их ликвидации вызывает резкое неприятие, резкое обострение межнациональных отношений и может привести к мобилизации этничности.

А. Назаров — В России распространено мнение, что отдельные республики получают чрезмерное финансирование из федерального бюджета. Некоторое время назад в интернете была кампания под лозунгом «Хватит кормить Кавказ». Насколько верно такое мнение, и в какой мере оно сказывается на межнациональных отношениях?

В. Зорин — Если мы скажем, что у нас нет проблем в федеративных отношениях или в отношениях «федерация-центр», то мы будем неправы. Мы фактически переживаем третью модель федерации, и она характеризуется распределением властных полномочий между федеральным центром и субъектами Федерации с сильным креном в пользу федерального центра. Конечно, вечных моделей федерации не существует, во всех странах эти модели меняются. Возьмите, например, последние события в Бельгии.

Что же касается нашей сегодняшней модели федерализма, то и она является уже несовершенной. Из 83 субъектов Российской Федерации 71 субъект является дотационным. (Данные приводятся без учета Крымской Республики и Севастополя). Это говорит о том, что распределение налогового бремени требует дальнейшего совершенствования. Кстати, партия «Единая Россия» перед прошлыми выборами обещала навести здесь порядок, но пока никаких новаций за последнее время не прозвучало.

Тем не менее, лозунги «Хватит кормить Кавказ», «Хватит кормить Москву», «Хватит кормить Калининград» несут большой разрушительный потенциал, ведут к росту экономического, этнического сепаратизма, и я бы сказал, несут угрозу национальной безопасности. Тем более, что все подсчеты, кто кого кормит, во-первых, бесперспективны, а во-вторых, не очень корректны.

Давайте возьмем знаменитый лозунг «Хватит кормить Кавказ». Чеченская Республика производит нефть, количество которой движется в сторону 2 миллионов тонн. Кроме того, это прекрасная нефть, лучшего в мире качества, которую можно использовать при первичной перегонке даже в домашних условиях. Нужно отметить, что все налоги от этой нефти идут в федеральный бюджет. Поэтому, если посчитать эти налоги, геополитический вклад, который вносит эта горная республика, я думаю, что ситуация изменится. Ну, и к тому же, согласно данным 2013 года, средний уровень дотаций в дотационных регионах на душу населения составлял где-то около 4000 рублей.

Что касается Чечни и Ингушетии, то эта цифра от 10 до 14 тысяч рублей, а если мы пойдем на Север: Чукотка, Камчатка, то там цифра 50-60 тысяч. — Откройте Интернет и посмотрите, и поэтому, кто кого кормит? Это очень опасный лозунг.

Я был во Владивостоке, выступал в Дальневосточном федеральном университете, вы знаете, там прекрасный остров Русский, будет чудесный учебный и бытовой комплекс. И там тоже раздались голоса: «Хватит кормить Кавказ». Я как-то остановился, и говорю: «Молодые люди, а вы знаете, что ваш собственный субъект Федерации является дотационным почти на 60%? Кто кого кормит? О чем мы ведем разговор?». Такие политические спекуляции не несут объективной реальности. Однако отрицать необходимость приведения в соответствие экономического потенциала и управленческой структуры, совершенствование межбюджетных отношений тоже было бы неправильно. Но перекроить карту, ликвидировав национальные республики — это просто популистский лозунг и тупиковый путь.

Здесь нужны комплексные решения, осуществленные по общественному согласию — через референдум, через переговорный процесс, через точные экономические расчеты и совершенствование межбюджетных отношений. И повторю: проблема не в том, кто кого кормит. Важно осознать, что у нас единое государство, единый организм, Благодаря именно этому Россия сохраняет в мире свой суверенитет.

А. Назаров — В общественном мнении сложились стереотипы, мол, межнациональные от-ношения в России — это отношения местных жителей с приезжими из кавказских регионов. Насколько такие стереотипы оправданы?

В. Зорин — Это вопрос, который тоже вызывает очень большую дискуссию, особенно в связи с известными событиями в Пугачеве и Западном Бирюлеве. Каждый день он остро обсуждается и в средствах массовой информации. То мы читаем сообщения о заведении миграционных патрулей, то о народных сходах или других акциях, участники которых требуют обуздать миграцию. Очень любят у нас писать о мигрантах или иммигрантах, которые совершают многочисленные правонарушения, хотя по данным правоохранительных органов преступность среди них снижается из года в год, а в процентном отношении не превышает общий уровень преступности по всем категориям населения. Однако такое явление как неуважение приехавших к местным порядкам есть, и сказать, что эти претензии полностью беспочвенны, неправильно. Мы живем в условиях, когда имеем беспрецедентный для нашей страны масштаб внутренней и внешней миграции. В прошлом году по данным ФМС, в Россию въехало 17,5 млн чел., и 9 млн из них — по безвизовому режиму.

Семьдесят лет страна была закрыта, никто к нам не приезжал, не уезжал, а если приезжал, то по так называемому оргнабору, а в Москву приезжали лимитчики. Все было зарегулировано, все было организовано, все приезжающие находились под строгим административным контролем, под контролем общественных организаций. Партией, комсомолом, профсоюзами и на предприятиях, и в учебных заведениях велась очень серьезная работа в этом отношении.

В постсоветский период все изменилось. Россия — вторая после США страна по уровню миграции. Однако и власти, и экспертное сообщество (я здесь имею в виду и нас), недооценили опасность миграционного влияния на межнациональные отношения, и мигрантофобия оказалась своеобразным троянским конем роста ксенофобии, экстремизма и радикализма. В условиях нашей страны объективно отличить приезжего с Кавказа, из Центральной Азии, особенно его идентифицировать по гражданским признакам, очень сложно. Армяне — один из самых крупных народов Российской Федерации, их проживает у нас более миллиона человек, и притом армяне на Северном Кавказе, в Крыму живут не одну сотню лет, и это самое коренное, если можно употребить этот термин, население (кстати, от него в Стратегии отказались), употребляется только понятие «коренные малочисленные народы Севера, Сибири и Дальнего Востока».

Правильнее сказать — это самое старожильческое население Российской Федерации. Также это относится и к азербайджанцам. А украинцы? А белорусы? И так далее, и тому подобное. Словом, возросшая миграция — это троянский конь обострения межнациональных конфликтов. Мы как-то недооценили, что нам надо было серьезно заниматься этими вопросами.

Хотел бы развеять один миф. Наши исследования показывают, что негативное отношение отмечается не только к приезжим кавказцам или центральноазиатам, но и русским, или молдаванам, или людям славянских национальностей, которые приезжают из других регионов. Они в такой же мере встречаются настороженно, в такой же мере к ним непростое отношение, которое приезжим приходится преодолевать.

Надо бы здесь быть объективным. Причин здесь можно выделить две. Во-первых, приезд людей другой культуры, и внешне отличающихся, да к тому же активных и социально сплоченных, безусловно, замечается местным населением больше, чем другие группы приезжих. Вы не можете распознать в сегодняшнем москвиче вчерашнего жителя Екатеринбурга, зато сможете, впрочем, далеко не во всех случаях — увидеть среди новых жителей тех, кто приехал с Кавказа или из Средней Азии. Во-вторых, на Кавказе семейные ценности и социальный контроль довольно сильны, однако, выпав из поля зрения родителей и родственников, уехав, скажем, на учебу в отдаленный город, молодые люди подчас ведут себя чересчур вольно. Это свойственно любой молодежи, но внешне заметные, отличающиеся от большинства населения группы в общественном мнении кажутся единственными, кто плохо себя ведет.

Словом, мы до сих пор не выработали адекватную политику в отношении внешних и внутренних мигрантов, и самое главное, что своим делом это не считают органы местного самоуправления. Да и мы, все граждане, мы все критикуем миграционную политику, но когда ремонтируем дачу, с удовольствием ищем молдавских или таджикских рабочих.

А. Назаров — Привлекательность Северного Кавказа, а теперь и Крыма, наверное, возрастет, если там можно будет спокойно жить и отдыхать. Федеральные власти ставят задачу разработки туристического кластера на Северном Кавказе. Какова перспектива в свете межнациональных отношений развития рекреационных ресурсов на Северном Кавказе, и вообще, станет ли туризм на Северном Кавказе популярным среди россиян?

В. Зорин — Тема тоже относится к числу тех дискуссий, которые могут иметь и много ответов, и один ответ, но у нас нет сегодня альтернативы. Да, нужно развивать занятость в сфере сельскохозяйственного производства, малого и среднего бизнеса. Но вот что является этнокультурным брендом региона, о чем известно во всем мире, это, конечно, красоты Северного Кавказа, лечебные качества курортов, природы, и просто было бы неправильно это не использовать и в целях народов, живущих там, и в целях развития экономики региона и в целом нашей страны. Я не сомневаюсь, что туристический кластер будет. Тем более, что частично туристические услуги уже оказываются в Карачаево-Черкесии, Кабардино-Балкарии.

Вот буквально недавно было сообщение, что открыта лыжная трасса в Ингушетии, и наплыв туристов в ближайшее время в этих регионах реален. Но в остальных регионах Северного Кавказа пока нет традиций подобного сервиса, и трудно рассчитывать, что они быстро и просто появятся. Такого туристического потока по главным городам Северного Кавказа, как в советские времена, видимо, в будущем году не случится — все-таки высокая опасность терроризма, все-таки высокий уровень преступности, все-таки низкое качество жизни, услуг, инфраструктуры.

Но работать над этим надо, и мне здесь вспоминается пример Южного Тироля. Это регион на севере Италии, с немецким населением, которое после Второй мировой войны очень не хотело остаться в итальянском государстве. В результате развернулось сепаратистское движение, вооруженное движение, с использованием оружия, взрывчатки, боевых действий за отделение от Италии и вхождение в Австрию, где находится Северный Тироль.

И властям, и гражданам удалось преодолеть настроения сепаратизма, воинственности именно за счет создания и развития индивидуальных сельскохозяйственных предприятий, малых сельскохозяйственных предприятий и сферы туризма-лыжного, горного, с отдыхом, с маленькими, с большими пансионатами. Я был в этом регионе в 1997 году, застал еще лидера этого сепаратистского движения Сальваторе. Мы имели долгую беседу о том, как им удалось уйти от терроризма, и как все-таки горцы занялись туристическим бизнесом, что, в принципе, не в характере горцев. Горцы гостеприимны, но они стесняются услужливости. И вот этот Сальваторе, уже бывший сепаратист и террорист, подорвавшийся на собственной мине, с отсутствием одной ноги, он очень много рассказывал, как удалось изменить и общественный климат, и настроение на этой территории, и сегодня Южный Тироль — это одно из лучших туристических мест в Европе, и самое лучшее в Италии.

Уверен, что наш Кавказ в скором будущем будет курортным регионом. Тем более, что это предусмотрено программой социально-экономического развития региона.

А. Назаров — Вы по-прежнему считаете, что большой ошибкой меджлиса крымских татар стало решение о бойкотировании референдума в Крыму? Изменилось ли Ваше отношение по этому вопросу ныне, как Вы видите развитие этого нового субъекта Федерации?

В. Зорин — Руководство этой организацией оказалось неспособным оценить новые исторические реалии и понять настроения большинства крымчан. Соседей не выбирают, для крымских татар полуостров является родиной, как и для остальных жителей Крыма. Будущее населения полуострова у всех общее и важно выстраивать отношения в этом будущем, не возбуждая злую историческую память. Наиболее оптимальной, на мой взгляд, является модель национально-культурной автономии. Эта форма позволяет решать все вопросы развития народов страны.

Референдум уже состоялся, теперь нужно осуществить политическую, моральную реабилитацию крымских татар. Кстати, на полуострове были депортированы еще четыре народа: армяне, греки, болгары и российские немцы. Их интересы тоже должны быть учтены.

А. Назаров — Какое влияние на межнациональные отношения оказывает или может оказывать иноэтническая миграция?

В. Зорин — Надо исходить из того, что любая развивающаяся экономика без притока иностранной рабочей силы и без внутренней миграции обойтись не может, это фактор, с которым нам предстоит жить дальше. Другое дело, что мы оказались без достаточного опыта для регулирования миграции всех видов в новых условиях, в условиях открытого общества, в условиях свободного передвижения граждан по стране и между государствами.

Следует отметить, что влияние миграции иноэтнического населения на состояние межнациональных отношений признано сегодня даже в таком документе, как «Стратегия государственной национальной политики», где провозглашено, хочу напомнить, пять целей. Первая цель — это содействие формированию общероссийской гражданской нации (российской нации), вторая — это поддержка этнокультурного развития народов, третья — достижение межнационального мира и согласия, четвертая — обеспечение индивидуальных и коллективных прав человека в области национальности, и следующая задача — содействие в адаптации, интеграции мигрантов. Поэтому этот вопрос уже дискуссии не подлежит. В значительной степени миграция влияет на состояние межнациональных отношений в конкретных регионах.

Следует отметить, что в целом по стране доля мигрантов не превышает 1,5% на все население, а иммигрантов, иностранных рабочих — 0,14%. Эти расчеты проводились по результатам Всероссийской переписи 2010 года и по оперативным данным 2011 года. Но следует отметить, что в отдельных регионах этот вопрос может стоять очень остро. Это наши мегаполисы -Москва, Санкт-Петербург, Московская область — это многие точки роста, как мы сегодня называем, с огромным потенциалом экономического развития. Например, я уже упоминал остров Русский, где строился этот студенческий центр под саммит стран Азиатско-Тихоокеанского экономического сотрудничества (АТЭС), там временами было до четырех тысяч иностранных рабочих со всего мира и, конечно, это потребовало очень серьезных усилий в работе органов власти, и гражданского общества, и правоохранительной системы. А если ответить на вопрос, в каких конкретно регионах мигрантофобия проявляется особенно остро, то ответ является очень простым, ответ зависит от количества мигрантов в общей доле занятой рабочей силы, от общей доли занятого населения, это объективный фактор.

На отношение к миграции и рост мигрантофобии большое влияние оказывает общественное мнение. И, опять же, я хотел бы обратиться к данным института этнологии и антропологии РАН, которые показали, что уровень мигрантофобии совсем не связан с уровнем безработицы в наших регионах. В целом по стране эти цифры коррелируются. Они исследовали 24 региона, и только в двух регионах была выявлена прямая зависимость высокой мигрантофобии от роста безработицы или снижения занятости местного населения и роста количества мигрантов. Поэтому очень многое в преодолении мигрантофобии, совершенствовании миграционной политики зависит от конкретной деятельности конкретных органов, отвечающих за эту работу. И прежде всего, я бы здесь выделил три главных актора — органы местного самоуправления, полиция и работодатели.

А. Назаров — Не случайно власти озаботились тем, чтобы мигранты изучали русский язык. Как вы оцениваете программу по обучению мигрантов русскому языку, и вообще, насколько эффективна сегодня миграционная политика, которая осуществляется в стране?

В. Зорин — Миграционная политика — это явление развивающееся, и она будет все время меняться с изменением конкретной ситуации по конкретным странам выезда в Россию, народам, гражданам, «точкам роста», с необходимостью развития у нас различных отраслей экономики и так далее. Поэтому я не разделяю позицию тех экспертов, которые любят говорить о том, что у России нет сегодня четкой миграционной политики. Она есть и доктринально изложена в «Концепции государственной миграционной политики до 2025 года»: она направлена в целом на поддержку и на создание благоприятных условий для иностранной рабочей силы, для перемещения рабочей силы внутри страны, трудовых ресурсов. Но другое дело, что не отработаны механизмы влияния на эти процессы и контроля за ними, вот здесь у нас очень много недоработок и много недостатков.

Что касается изучения русского языка, то это мера, конечно, важная и популярная, но надо понимать, что она решающего влияния на ситуацию не окажет. Дело не только в русском языке, но и в умении уважать традиции и культуру народов. А что касается русского языка, то надо понимать, что большинству трудовых мигрантов он просто не нужен, потому что они приехали на короткий срок, для того чтобы поработать, заработать, а потом уехать обратно. Заинтересован в изучении русского языка должен быть не мигрант, а работодатель, который хочет иметь вменяемую, квалифицированную рабочую силу, и это, наверное, все-таки его забота. А та часть мигрантов, которая хотела бы остаться, интегрироваться, будет заинтересована в изучении русского языка, и перспективно они будут составлять основную массу обучающихся. Конечно, знать язык нужно, и многие страны ставят условием для въезда в их страну для рабочих профессий знание языка, и многие страны возлагают эти меры на страны исхода, они несут экономическую ответственность за это. Кстати, в настоящий момент у нас в стране действует около 300 курсов по изучению русского языка, где прошли обучение около 6000 мигрантов. Это не много, но начало положено.

А. Назаров — И в заключение, последний вопрос — как Вы считаете, нужна ли России официально утвержденная национальная идея и нужно ли менять для этого Конституцию страны?

В. Зорин — Другими словами, Вы спрашиваете меня о том, нужна ли нам государственная идеология. На мой взгляд, Конституция страны в действующей редакции не запрещает идеологию как таковую, она запрещает государственную идеологию. Но что мешает нам любить свою большую и малую Родину, быть ее патриотом? Это внутреннее состояние души и гражданская позиция каждого из нас. Наша многонациональность и поликонфессиональность — главное богатство и историческое преимущество. «Цветущая сложность» — так, кажется, говорил русский философ А.И. Ильин. Лично мне эта идеология очень нравится.

Источник: Международный журнал «КОММУНИКОЛОГИЯ» том 4. №2. 2014

С этой статьей читают:

Категория: Статьи, блоги